Не разрушение, а перестройка: что меняет ИИ в Кремниевой долине

Сообщение Тихоокеанского информационного агентства «Острова».

Заключительный фрагмент адаптации статьи Gideon Lewis-Kraus «The Great A.I. Awakening» в NYT Magazine (14 декабря 2016 года). Оригинал: https://www.nytimes.com/2016/12/14/magazine/the-great-ai-awakening.html. С адаптацией материала на русский помогли лингвисты со специализацией на английском.

Не разрушение, а перестройка

Слово disruption («разрушение», «слом») долго было любимым у технологических компаний Кремниевой долины — стартапы атаковали такси, отели, банки и обещали разрушить целые отрасли. Но к середине 2010-х на фоне разговоров о машинном обучении стало видно нечто другое: гиганты вроде Google не ломают старый мир, а тихо собирают новый — с инфраструктурой и кадрами невиданного масштаба.

Самое важное, что происходит сейчас в Кремниевой долине, — это не разрушение (disruption). Скорее, это институциональное строительство — и консолидация власти — в масштабах и с темпом, которые, вероятно, не имеют прецедентов в истории человечества. В Brain есть стажёры; есть ординаторы; есть «ниндзя»-классы для обучения людей из других отделов. Повсюду:

ящики с бесплатными велосипедными шлемами;
бесплатные зелёные зонты на два дня в году, когда идёт дождь;
маленькие фруктовые салаты;
капсулы для сна;
общие беговые дорожки-столы;
массажные кресла;
случайные коробки с изысканной выпечкой;
места для сбора детской одежды на пожертвования;
двухэтажные скалодромы с расписанными инструкторами;
дискуссионные клубы;
лекции о политике и разнообразные сети поддержки.

Получатели этих крупных инвестиций в человеческое развитие — ибо это гораздо больше, чем просто бонусы для пролетариев в какой-то цифровой соляной шахте — обладают мощью сложно скоординированных серверов, распределённых по 13 дата-центрам на четырёх континентах, дата-центров, которые потребляют достаточно электроэнергии, чтобы освещать крупные города.

Будущее автоматизации и история кода

Но даже огромные институции вроде Google будут подвержены этой волне автоматизации; как только машины смогут учиться на человеческой речи, даже комфортная работа программиста окажется под угрозой. Когда вечеринка в tikibar пошла на спад, один инженер Translate принёс свой ноутбук, чтобы показать Хьюзу кое-что. Экран пульсировал и переливался яркой, калейдоскопической анимацией разноцветных сфер, движущихся по длинным петлеобразным орбитам, которые периодически схлопывались в туманности, прежде чем снова рассеяться.

Хьюз сразу понял, что это такое, но мне пришлось присмотреться, прежде чем я увидел все имена — людей и файлов. Это была анимация истории изменений кодовой базы Translate за 10 лет, каждого отдельного жужжащего и расцветающего вклада каждого члена команды. Хьюз осторожно перемотал вперёд, с 2006 на 2008, затем на 2015, останавливаясь время от времени, чтобы вспомнить какую-то давнюю кампанию, какой-то древний триумф или катастрофу, которые теперь проносились мимо, чтобы быть поглощёнными где-то ещё или взорваться самостоятельно. Хьюз показал, как часто имя Джеффа Дина то тут, то там разрасталось светящимися сферами.

Хьюз подозвал Коррадо, и они стояли заворожённые. Чтобы разорвать чары меланхоличной ностальгии, Коррадо, выглядя немного уязвлённым, поднял глаза и сказал: «И когда мы сможем это удалить?»