Шведская академия огласит имя лауреата Нобелевской премии по литературе

Сообщение Тихоокеанского информационного агентства «Острова».

Члены Шведской Академии совещаются тайно. Реальный шорт-лист не разглашается не только до самой церемонии вручения, но и в течение 50 лет после нее. Однако это не мешает делать смелые предположения. Еще неделю назад букмекеры прочили победу шведскому поэту Томасу Транстремеру, но накануне объявления его рейтинг резко упал. В списке претендентов также 2 российских поэта. У Беллы Ахмадуллиной есть шанс на победу - один из 66. «Я не знаю, насколько это реально. Потому что слишком много замечательных писателей в ней, известных во всем мире», - говорит Борис Мессерер, Народный художник России, муж Беллы Ахмадуллино. Евгения Евтушенко букмекеры поместили в самый конец списка: его шансы - один из 200. Впрочем, по словам самого поэта, на получение премии он и не надеется. А вот коллег по цеху поддерживает. Искренне желает им победы. «Хотел бы, чтобы получила или Белла, или Кундера, или шведы. У них много талантливых писателей. И давно они не получали. А то они всех награждают, а сами не получали», - говорит Евгений Евтушенко. Лучшего прозаика или поэта года выбирают самые влиятельные персоны в мире литературы. Крупные филологи, профессора университетов, лауреаты премии прошлых лет. Нобелевский комитет в шутку сравнивают с масонским братством: в секрете держат не только имена самих номинантов, но и тех, кто их выдвигает. Критерии выбора лауреата не разглашают, на вопросы отвечают скупо. Каждый год приходит около 350 заявок на номинацию. Так как в некоторых письмам встречаются одинаковые имена, список автоматически сокращается до 200 человек. Также исключаются писатели научной направленности - их работы не имеют литературной ценности и беллетристы. После всех сокращений в списке остается пять имен, которые и представляют в Шведскую Академию. «Более всего – 25 процентов, если я не ошибаюсь, - по литературе получали англоязычные писатели. Затем французские и немецкие. Русские получали пять раз, что само по себе неплохо», - утверждает Игорь Шайтанов, доктор филологических наук, профессор РГГУ. Один из этой пятерки - Борис Пастеркнак. Как отцу в 1958 присуждали Нобелевскую премию, Евгений Борисович Пастернак помнит, будто это было вчера. Всей семьей ехали на дачу в «Переделкино», радостную новость получили по дороге. Следующее известие, предупреждение из ЦК, повергло в шок. От премии надо демонстративно отказаться, иначе во всех газетах начнется так называемая акция «народного гнева». Борис Пастернак, скрепя сердцем, послал телеграмму в Стокгольм. Но вышло только хуже: исключили из Союза Писателей. «Надо было отказываться демонстративно, обвинять Швецию в недоброжелательности к Советскому Союзу, а он это сделал скромно и с извинениями. Вечером после отказа от премии я видел впервые человека, над которым было произведено просто прямое насилие. У него был серый цвет лица, он не захотел разговаривать с приехавшим к нему физиком Леонтьевым», - рассказывает Евгений Пастернак, сын Бориса Пастернака. То, что с Пастернаком погорячились, в ЦК признали уже после его смерти. Возможно, именно поэтому вручение Нобелевской премии следующему русскому писателю - Михаилу Шолохову - отмечали с особой помпезностью. Александр Солженицын, который стал лауреатом ровно 40 лет назад, награду смог получить только в эмиграции. «Нобелевская премия политизирована, как никакая другая. Не будем заблуждаться. Премия дается по какому-то высшему соизволению - ее присуждают люди. И премия всегда носит отпечаток какого-то момента», - утверждает Игорь Шайтанов, доктор филологических наук, профессор РГГУ. Кого бы не выбрали лауреатом 2010 года, дискуссий все равно не избежать. Ведь и сама нобелевская премия по литературе началась со скандала. В 1901 г. ее получил французский поэт Сюлли-Прюдом, а не Лев Толстой. 100 лет спустя о Толстом снимают фильмы, его книги в школьной программе. Но многие ли сейчас помнят Сюлли-Прюдома?